Архив войнов погибших, умерших от ран и без вести пропавших в годы Великой Отечественной войны


1941 - 1945
Кирпич лоде красный печной полнотелый, кирпич полнотелый купить.


В списках не числятся
В предыдущих томах Книги Памяти Украины Николаевской области областная редколлегия неоднократно акцентировала внимание на том, что главным основанием для включения персоналий в Книгу Памяти Украины являются документы Центрального архива Министерства обороны бывшего СССР, а также извещения о смерти воинов, полученные родственниками из воинских частей. Иные документы требуют архивного подтверждения.
В процессе работы над изданием Книги Памяти Украины Николаевской области собралась большая картотека имен погибших, сведения о которых подтвердить документально путем запросов в архивы не представляется возможным. По архивным документам эти люди "не числятся". В то же время обращения родственников, сохранивших письма с фронта, справки военных комиссариатов, извещающих родственников о месте захоронения погибшего, справки военных госпиталей, констатирующих смерть от ран или болезней, указывают на то, что эти люди погибли именно во время войны.
Кроме того, сельсоветами области представлены списки погибших односельчан, не содержащие никаких данных, кроме фамилий, что связано с большим сроком давности, выездом родственников на другое место жительства и иными причинами.
В процессе поисковой работы ряд фамилий был установлен по газетным публикациям, по кладбищенским реестрам регистрации смертей. По многим из них информация не подтверждается архивами, но эти люди действительно отдали свою жизнь в той войне, и не их вина, что это не было задокументировано. Суть проблемы поясняет письмо Надежды Арсентьевны Ткаченко, военного фельдшера, участника обороны Николаевской области 1941 г. в составе 404-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии, в котором она рассказала об одном из многих эпизодов войны, когда потеряны следы воинов. И только память неравнодушного человека вырывает из небытия имена, чтобы помнить.
"...Мы не принимали участия в освобождении Николаевщины, а вот в 194 г. обороняли Ваш край и г. Николаев. Печальная картина 1941 г. Наша кадровая дивизия дралась храбро и бесстрашно, но, к великому сожалению, нам приходилось, изматывая противника, отступать. Отступление — это большое горе. Как нам было тяжело оставлять родную землю, стариков, женщин, детей на растерзание фашистам! Но другого выхода тогда не было.
Мы с Григорием Иосифовичем (муж автора письма) мобилизованы. были в состав Советской Армии еще в 1939 г. Войну начали в Молдавии на р. Прут 22 июня 1941 г., оставив семилетнего сына Георгия, попавшего в оккупацию с нашими родителями.
... О могиле безымянного героя мы ничего не знаем. Какое бы Вы сделали хорошее дело. если бы увековечили память офицера Петренко Николая Лукьяновича и политрука Колобова, погибших на берегу р. Южный Буг в районе с.Трихаты Николаевского района. Их останки легко разыскать на берегу, на месте переправы, внизу у самой реки... Был тогда один дом, кто-то жил, а во дворе выкопаны были щели от бомбежки, и туда, в эти щели, я сама лично их складывала. Их там человек 8 или 10, но фамилий и имен не помню.
Я уже не в состоянии браться за такое большое дело, как перезахоронение, - нет сил и здоровья.
Как-то, лет 10 назад, я задавалась этой целью, писала в Николаевский район, но мне ответили, что такие в списках погибших не числятся. Да и как они могли числиться, если тогда их прихоронили, документы их забрала и сдала в штаб полка, чтобы они хоть не значились без вести пропавшими.
Я в 1979 г. одно такое дело осуществила.
В 1944 г. при взятии г. Дрогобыча был тяжело ранен наш один офицер двадцати одного года Вася Прудников. Часть пошла вперед, а я с девушкой-санинструктором осталась в школе, где мы принимали раненых, тяжелораненых, пока их госпиталь заберет, так как первые 2-3 дня они были не транспортабельны. На второй день скончался Василек. Мы с девочкой во дворе школы вдвоем прихоронили нашего Васю, я нашла кусок фанеры, написала, кто похоронен, и прикрепила. Через два дня у нас забрали раненых и мы побежали догонять своих, с уверенностью, что со временем их перезахоронят. В 1979 г., через 35 лет, состоялась встреча ветеранов нашей дивизии в Дрогобыче, и каково было мое удивление, что на мемориальном кладбище я не нашла имени этого юного героя, гв. лейтенанта, ком. взвода Васи Прудникова. Подняла этот вопрос, оказывается, и в списках погибших при освобождении города его нет. Объездила все школы и уточнила место его захоронения. Год целый вела переписку с властями города, много здоровья на это ушло, много пришлось писать, но я добилась своего. Прах откопали (нашли обрывки плащпалатки, что мы его заворачивали, звездочку от пилотки и немного истлевшие кости). Экспертиза проверяла. Разыскала его сестру, и в 1980 г., в день освобождения города, Васю перезахоронили со всеми почестями. Присутствовала его сестра с мужем. Я не была, так как у меня тяжело заболел Григорий Иосифович. Но как я рада и счастлива была, что этот юный защитник обрел свое почетное место и благодарные потомки не топчутся по его праху".
Невозможность подтверждения архивами факта смерти того или иного лица имеет основание.
К сожалению, общеизвестным фактом является то, что учет потерь в Красной Армии во время Великой Отечественной войны проводился с огромными погрешностями. Значительная часть погибших на поле боя, умерших от ран, пропавших без вести и попавших в плен советских солдат и офицеров не фиксировалась. Начальник оргинструкторского отдела политуправления Северного фронта бригадный комиссар Окороков 29 июля 1941 г. докладывал начальнику Отдела по укомплектованию войск Северного фронта: "Проверкой боевой деятельности 118-й дивизии установлено, что учетом раненых и убитых в дивизии никто не занимается..."
Нарком обороны СССР в приказе № 0270 от 12 апреля 1942 г. отмечал: "...учет личного состава, в особенности учет потерь, ведется в действующей армии совершенно неудовлетворительно". Заместитель наркома обороны армейский комиссар 1-го ранга Е. Щаденко весной 1942 г. вынужден был указать, что на персональном учете в войсках числится не более трети действительного числа убитых, а данные персонального учета пропавших без вести еще более далеки от истины. Аналогичные явления были характерны и для завершающего этапа войны. Так, 25 января 1944 г. в приказе войскам 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта № ОУ/03 подчеркивалось: "...учет личного состава, и особенно безвозвратных потерь, в некоторых соединениях, частях и учреждениях и до сего времени находится в неудовлетворительном состоянии".
К тому же в первые месяцы войны донесения о потерях из многих воинских подразделений действующей армии вообще не поступали. Так, почти полностью отсутствуют сведения о боевых потерях Красной Армии в ходе пограничных сражений лета 1941 г. и при проведении Киевской, Крымской, Харьковской оборонительных и некоторых других боевых операций.
Генерал-полковник А.Н. Клейменов, председатель Координационного центра Министерства обороны России по увековечиванию памяти защитников Родины, пишет: " ...значительное количество документов по учету безвозвратных потерь личного состава воинских частей и соединений погибло в ходе боевых действий, и особенно много - в начальный период войны. Часть из них была уничтожена в связи с угрозой захвата противником, поскольку считалась секретной... Проблема персонального учета потерь личного состава... усугублялась также низким уровнем этой работы в штабах многих частей". Учет потерь в воинских частях был поставлен столь неудовлетворительно, что уже после окончания войны Управление по учету потерь сержантского и рядового состава НКО на основании переписки с родственниками военнослужащих, военными комиссарами, воинскими частями и госпиталями оформило около 2 млн. похоронок.
В Центральном автоматизированном банке данных, сформированном в соответствии с программой подготовки и издания Книги Памяти в сентябре 1990 г. во Всероссийском НИИ документоведения и архивного дела, содержится около 19 млн. персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран в годы Великой Отечественной войны военнослужащих Красной Армии. Но формирование банка данных еще не закончено, и предположительное общее число жертв войны может быть увеличено дополнительно на 0,5 млн. человек. При этом следует учесть, что в книгах военкоматов по учету извещений, поступивших на погибших, умерших и пропавших без вести военнослужащих, значится 12,4 млн. человек.
К неучтенным персональным потерям следует отнести и около 500 тыс. резервистов, призванных в армию, но еще не зачисленных в списки воинских частей и погибших по пути на фронт под бомбежками и по другим причинам.
Есть существенные проблемы в учете советских военнопленных, умерших в лагерях. Так, в официальных изданиях отмечалось, что только на оккупированной территории бывшего СССР погибло 3,9 млн. советских военнопленных. В другом издании - более 4-х млн. военнопленных. Но кроме того, советские военнопленные погибали в фашистских лагерях, расположенных на территории иностранных государств. Достаточно сказать, что лагерь смерти в Освенциме насчитывает свыше 4 млн. жертв - русских, поляков, евреев, французов и т.д. В Майданеке погибло 1,5 млн., в Маутхаузене - 123 тыс., в Заксенхаузене - 100 тыс., в Равенсбрюке - 93 тыс., в Нейенгамме - 92 тыс., в Дахау - 70 тыс. человек.
Из справки национального комитета Общества Красного Креста Украины: "В Нидерландах захоронены 865 советских солдат. Советское поле Славы. - так называют это уникальное захоронение. Хотя официально оно находится на территории г. Лёусден, принято считать, что Советское кладбище принадлежит г. Амерсфоорт, как это и было с 1947 г., когда кладбище было образовано, до недавней смены, официальных границ города.
Кладбище состоит из трех групп захоронений.
С 1941 г. по 1945 г. в г Амерсфоорт находился немецкий лагерь — Камп Амерсфоорт. Из 35 тысяч человек, прошедших через этот лагерь, 101 - советский военнопленный. Немцы считали их унтер-людьми и обращались с ними очень плохо. 24 солдата умерли от голода, истязаний и истощения, оставшиеся 77 были расстреляны 9 апреля 1942 г. Впоследствии, 28 марта 1946 г., они были с почестями перезахоронены на кладбище Рустхоф, недалеко от лагеря Амерсфоорт.
В 1947 г. из д Маргратен (Нидерланды) с Военного Американского кладбища в г Амерсфоорт был перезахоронен 691 советский солдат. Эти солдаты - бывшие военнопленные лагерей Германии, освобожденные войсками США и умершие в госпиталях от болезней и истощения. Их перезахоронение проводилось по инициативе американцев. В г. Амерсфоорт (Нидерланды) было самое крупное захоронение советских солдат, поэтому оно и стало местом перезахоронения всех советских солдат с кладбища в д Маргратен.
Третью группу составляют 73 бывших военнопленных, находившихся на принудительных работах. Они погибли и были захоронены. на кладбищах Голландии, а позднее перезахоронены в Амерсфоорте.
18 ноября 1948 г. Советское поле Славы (другой перевод - Русское Мемориальное кладбище) было официально открыто. В 1956 г. Министерство обороны Нидерландов передало Советское поле Славы в ведение Фонда военных захоронений. В 1962 г. простые именные таблички были заменены, надгробными камнями из известняка с выгравированными надписями.
4 мая 1975 г. на Советском поле Славы был установлен обелиск. Монумент был изготовлен в Советском Союзе из белого армянского мрамора. Он представляет собой десятиметровую колонну с надписью "Слава Героям. Воинам Советской Армии, погибшим в борьбе с немецкими захватчикам в период 1941-1945 гг."
Солдаты, захороненные на Советском поле Славы, считаются на родине "пропавшими без вести".
Не следует забывать и о деятельности в военные годы советских карательных органов в армии и на флоте. О числе расстрелянных Генеральный штаб не сообщает, включая их в боевые потери. Согласно последним данным, в 1941-1945 гг. было осуждено 994 тыс. солдат и офицеров, из которых в штрафные подразделения было направлено 422 тыс., в места заключения - 436 тыс. человек. Исходя из этого, можно подсчитать, что число расстрелянных солдат и офицеров Красной Армии и флота в 1941-1945 гг. составило: 994 - (422+436) = 136 тыс. человек.
Но и эту цифру вряд ли можно считать окончательной. Во всяком случае, Я.Айзенштат, в годы Великой Отечественной войны служивший в военных трибуналах Ворошиловградского гарнизона, 12-й армии Южного фронта, Туапсинского оборонительного района, 36-го районного авиационного базирования 5-й воздушной армии и других воинских подразделений, пишет: "...расстрел превратился в этих военных судах практически в единственную меру наказания... Трибунальная юстиция осуждала на смерть тысячи людей... Расстрел для военных трибуналов действующей армии стал повседневной мерой наказания".
Особенно важно указать, что в отчетность не включались потери подразделений, организационно не входящих в состав собственно Красной Армии и флота (за исключением пограничных и внутренних войск), но принимавших самое активное участие в кровопролитных сражениях Великой Отечественной войны, — народного ополчения и партизанских отрядов.
Войска народного ополчения сражались под Москвой, Ленинградом, Киевом, Одессой, Харьковом. Только под Москвой в 16 дивизиях народного ополчения насчитывалось 160 тыс. человек. В боях под Ленинградом принимали участие свыше 130 тыс. ополченцев, в обороне Киева - 35 тыс., Одессы - 55 тыс. В Белоруссии в годы войны было создано более 200 формирований народного ополчения численностью 33 тыс. человек.
Кроме того, в годы Великой Отечественной войны в оккупированных городах существовали многочисленные группы подпольщиков, а в партизанских отрядах сражалось более 1 млн. человек. Боевые потери партизан и подпольщиков, действовавших в особо сложных условиях вражеского тыла, были огромны и составляют, по меньшей мере, несколько сот тысяч человек.
Учитывая вышеизложенное, областная редколлегия Книги Памяти Украины решила включить установленные имена погибших, которые не числятся в архивах, в этот раздел 10-го тома, не исключая возможных ошибок, неточностей, но твердо веря, что это будет справедливо.


 
Яндекс.Метрика